В деревню, что зовётся Болтутино и скромно расположилась на берегу реки Молоховка, мы приехали рано утром. Село это, некогда большое и многолюдное, соседствует с двумя другими, исчезнувшими уже с географической карты: Кошелёво и Лозыничи. О соседстве сёл у местных даже поговорка до сих пор в ходу: «Болтается на лозе кошелёк».
Жизнь свою деревенька сама листает, сама ведёт судьбы свой рассказ. По обе стороны от деревенской дороги сгорбились, распластались на родной земле бывшие когда-то нарядными дома, что на четырех камнях - валунах по углам строили, чтобы прочно, чтобы на века… А века идут… Стены изб деревенских обветшалые, искусанные солнцем, истерзанные ветрами и дождями, и, кажется, будто упорно цепляются за то время, когда разносился по всей деревне запах свежего дерева от нарождавшегося дома, когда в почёте были смиренность и труд, пот и мозоли. Когда-то резные ставни, теперь осколком угрюмым, торчащим из земли, встречают гостей. Пахнут историей и кое-где еще виднеются тёмные мохнатые крыши. Заходим в сад одичалый, что взращён в былые времена чьими-то искусными, заботливыми руками: здесь когда-то был полон яблок дом, и вкусные плоды хрустели с детским смехом вперемешку…
А сегодня не слышно в этом месте ни многочисленных перекликающихся голосов, ни стука калиток, ни звуков моторов - тишина ощущается какая-то первородная что ли. И если бы не птицы, что поют в кронах старых яблонь, да издали донёсшийся до нас крик петуха, а за ним собачий лай, можно было бы подумать, что деревенька и не жилая вовсе.
Но вот всё же мы добираемся до двух домиков, что будто притаились на краю деревни. Нам-то как раз в один из них попасть просто необходимо. Как только мы открываем калитку, нас встречает чистота и порядок, царящие во дворе. Вон и грядки уж готовы, и цветы вдоль них и дорожек, те самые, которые радуют нас с ранней весны и до самого сентября.
Да и сам дом добротный, что снаружи, что внутри, и всё здесь дышит заботой и уютом. Ручной работы карнизы, и печка русская-хозяюшка отдыхает после трудов зимних, и рогатые ухваты, и буржуйка, что сейчас редко где в деревне увидишь, и половицы, что приносят покой в душу, и икона, прибранная в вышитые рушники в сердце дома - в красном углу. И чувствуется: добрый дух витает в этом месте.
Живая память деревни
А вот и сама хозяйка Мария Артёмовна Силкина (девичья фамилия Шендалева), улыбается, радуется от души неожиданным гостям. Живёт на этой земле Мария Артёмовна от рождения, а ей уж 96 год пошёл. Помнит хорошо, что родилась в декабре 1930 года, только вот позже, когда документы оформляли, почему-то написали в свидетельстве о рождении: «3 сентября 1933 года». «Подмолодили, значит», - смеётся Мария Артёмовна.
«Вся моя жизнь здесь прошла, здесь мои сестры похоронены, и мама моя Пелагея, и отец с этой земли на фронт ушёл в 1941 году, да так и пропал без вести. Знаем из воспоминаний одного жителя из Лозынич, который встречался с папой во время войны, что отец служил в рабочем батальоне под Москвой. Встретились тогда там земляки, разговорились. Тут бомбёжка началась, и после нее уже отца он не видел. Наверное, погиб.
Училась я здесь же: в Кошелёве - 4 года, 2 года до войны и 2 после войны, а 1 год бегала за 5 километров в Паньково учиться в 5 класс, вот и получается, что образование у меня 5 классов. Во время войны нам, конечно, тяжело приходилось, но немцы нас не трогали, хотя по дворам ходили, партизан искали. У нас особенно дорог проезжих хороших не было, фронтовых тоже не было, а в деревне к началу войны остались только старики, женщины да дети. А партизаны к нам заходили. Помню, постучались как-то в окно ночью в марте 1942-го. Оказалось, это были «гришинцы», полк «Тринадцать» Сергея Гришина. Бой у них был в Хильчицах. Принесли раненых в наш дом, семь человек, сказали: «Здесь дом просторный, чистый, тут и разместим раненых. А одного красноармейца так и схоронили у нас на кладбище. Как сейчас помню, собрали нас, деревенских, а на плащ-палатке на соломе молодой погибший боец. Друг его очень плакал, а потом повернулся к девушкам, что стояли рядом и сказал: «Запомните, девчата, закончится война, найдите его родных - это Миша Маслов из Саратовской области». Вот с той поры мы так и ухаживаем за захоронением Миши Маслова, и сколько раз мы говорили о том, что нужно поставить ему обелиск… А родные так и не узнали, наверное, где покоится Миша Маслов. Потом партизаны ушли в Тёмный лес, они продвигались в сторону Белоруссии. Но эта история на всю жизнь мне запомнилась. Были и другие партизаны у нас, это когда уже в 1943 году освобождал район от врага партизанский отряд Александра Бикбаева «Саша». Многие местные наши вступили в этот отряд, а трое погибли на этой земле: комиссар отряда Цирбунов Николай, Фёдор Володин (захоронены в Болтутино) и Кирпиченков Степан, родом из деревни Николаевка, захоронен в Антоновичах. Радовались они освобождению края, да только в Полянках приняли свою смерть от фашистов.
После войны около 40 человек мужчин в Болтутино не вернулись домой с фронта. Конечно, когда узнали, что победу наши воины одержали, мы и радовались, кричали «ура», плакали и от радости, и от горя.
Труд на родной земле
Но жизнь продолжалась. Я с детских лет трудилась на земле, работы не боялась никакой, этому у мамы научилась. Сначала в колхозе работала в полеводстве 12 лет с 1949 по 1961 годы, сёстры мои тоже там трудились. Позже молоко возила на молокозавод в деревню Селец, бидоны на себе таскала, грузила. В 1961 году пошла работать свинаркой в совхоз «Недвижский», позже это будет совхоз «Октябрьский». 31 год проработала на ферме в Болтутино. Это была тяжелая работа, но я не жалуюсь, тогда мы все так жили: любой труд в почёте был, и мы все старались. За это и награждена была орденом Ленина. Награждал меня и таких же передовиков из других сёл Леонид Михайлович Колонтаев. Случилось это 22 марта 1966 года. 25 февраля 1977 мне было присвоено звание мастера животноводства 1 класса. А 16 декабря 1996 года получила звание «Ветеран труда».
Оптимизм и сила духа
Как живу я сегодня? Муж мой всю жизнь пастухом в колхозе проработал, в 2000 году его не стало. Конечно, у меня много родственников, мне помогали. Сейчас живу со своей племянницей Алевтиной Николаевной, она мне скучать не даёт. Бывает, и молодёжь (внуки) приезжают. Они же и продукты из города привозят. Дрова мы заказываем. Своих детей нет, но племянники, внуки сестёр не забывают. Много читаю, и книги разные, особенно исторические, люблю, а телевизор не очень люблю смотреть: многого не понимаю я теперь в этой современной жизни. Но за новостями слежу. Вот собаку держу, без неё никуда, и 6 курочек. Да и огород сажаем, это Аля помогает мне, она и полдеревни обкашивает, а как иначе, зарастём же совсем бурьяном. По праздникам поздравляют меня работники культуры. На праздник 9 Мая тоже придут поздравлять. Дом я свой люблю. Это моя земля родная, куда же мне от неё уезжать, нет, я уж теперь тут останусь, до конца».
В этот день мы долго говорили с Марией Артёмовной о её жизни. На её столике лежала стопка книг от русской серьёзной литературы до детективов Донцовой и зарубежной современной прозы. А я листала записи о её трудовой деятельности и поражалась: каждый год, начиная от начала 60-х и заканчивая 88-м годом, эта женщина выигрывала соцсоревнования, награждалась грамотами, материально, ценными подарками от райисполкома, облисполкома, а порой не раз в год, а даже два.
Конечно, здоровье подорвано столь тяжёлым трудом, но какой оптимизм и какая сила духа присуща этому человеку - поражаешься. И главное, шагает человек, переживший и войну, и непростые годы становления страны, деревни, с улыбкой на лице. Это потому, что всю жизнь она была кому-то нужна: своей Родине, своему колхозу, своему селу, своей семье, а потому и старалась жить по совести, любя и бесконечно себя этому посвящая.
Светлана Колабская
