Весь день моросил дождик, но к вечеру небо стало светлеть, и перед закатом брызнуло солнце на поля колхоза «40 лет Октября», заискрилось золотом в садах притихших деревень. Анна Поликарповна Точилина, старшая доярка фермы Лукиничи, шла знакомой тропинкой на ферму болотистой низиной - ходила в колхозную контору за деньгами, да задержалась из-за непогоды. В пойме реки, за кустами гудел экскаватор - там работали мелиораторы, спешили к зиме закончить все земляные работы.

Анна Поликарповна спешила на ферму, но мысли её всё время возвращались к недавней встрече с дояркой из Княжич Марией Елисеевной Лавренковой. Они были не только подругами по работе, но и по фашистской неволе в годы Великой Отечественной войны.

До войны в Ломакинском колхозе имени Карла Маркса работал молоковозом старый солдат, участник трёх войн, Поликарп Стефанович Горелин. Семью имел большую: пять дочерей да два сына, и хоть сам был малограмотен, дети тянулись к знаниям: к началу войны старшие дети Горелиных окончили рабфаки, Анна и Василий учились в педучилище, и лишь младшая Мария училась в школе и готовилась Смоленский пединститут.

После финской кампании Василий зашёл к сестре в общежитие и сказал, что решил поступать в артучилище. «В воздухе пахнет грозой», - сказал он словами из песни: «Надо быть готовым дать отпор, если поползут».

«А кто к нам собирается лезть?» - наивно спросила Анна. Не вдаваясь в подробности, Василий сказал сестре: «Поживём - увидим». По примеру Василия ушёл в авиацию и его брат Иван. После второго курса Анна Поликарповна находилась на каникулах у родителей в Ломакине. Когда началась война, мимо деревни по старой смоленской дороге, отходили наши части, гнали на восток колхозные стада из Беларуси.

Когда немцы заняли Смоленск, одно такое стадо осталось в Ломакине, и его ходила доить с подругами Анна Поликарповна для беженцев и для детишек, ушедших на войну колхозников.

- Видимо, в те суровые годы сорок первого года, - говорит Анна Поликарповна, - я родилась как доярка.

В конце лета кто-то из односельчан сообщил Горелиным, что их Василий находится в лагере военнопленных под Смоленском. Набрав еды, отправилась в Печерск старшая из сестёр Ефросинья. Удалось ей поговорить с одним из товарищей Василия по училищу, который сообщил, что курсант Горелин погиб под Оршей. Через два года от учителя. Шмайлова, сёстры Горелины узнают, что их брат Иван сгорел в небе Сталинграда.

Перед самым освобождением Анну Горелину и нескольких её подружек угнали гитлеровцев в Германию, поместили в лагерь под Данцигом и стали из них готовить слесарей по ремонту подводных лодок.

Наши самолёты бомбили Данциг днём и ночью, особенно порт и доки, и смоленские девчата отсиживались в бараках, наблюдая из-за решётчатых окон, как суетятся немцы, скрываясь в бомбоубежищах. Под грохот взрывов, когда немец-мастер отсиживался в бомбоубежище. Анна говорила подругам:

- Лодки мы ремонтировать не будем, не хватало, чтобы они наших матросов топили.

- А если силой погонят в дог под автоматами? - спрашивали девчата с тревогой в голосе.

- Убежим, - продолжала Анна, - наши уже близко. Но бежать девчатам не пришлось. В марте 1945 года войска 2-го Белорусского фронта освободили Данциг и народное польское правительство вернуло ему своё древнее имя Гданьск. Но путь смоленских девчат из Гданьска на родину был долог, и шёл он через шахты и заводы Донбасса, которые пришлось восстанавливать рядом с демобилизованными солдатами. Жизнь налаживалась, приехала однажды Анна Поликарповна в отпуск на родину. День гуляет, второй, третий, а на четвёртый председатель колхоза Григорий Елисеевич Барабоенков говорит: «Вот что, милая Аннушка, сходи-ка ты на ферму, подои коров, у нас там одна доярка приболела». Анна Поликарповна возразить не посмела, так и осталась на ферме дояркой. Вскоре объявился в Ломакине демобилизованный матрос Сергей Точилин - парень работящий, под стать Анне Поликарповне. Сыграли свадьбу и остались жить в Ломакине.

Теперь Сергей Максимович здесь бригадиром, Анна Поликарповна - старшая доярка.

…Солнце уже коснулось кромки горизонта, когда Анна Поликарповна пришла на ферму. Коров уже пригнали с поля, гудел движок доильной аппаратуры.

- Я уже начал беспокоиться, - сказал Сергей Максимович, встретив жену - Не случилось ли что?

- А что со мной может случиться? - улыбнулась Анна Поликарповна, - В войну через смерть свою прошла, а тут, - она махнула рукой и пошла к своей группе. Привычными движениями надела доильные стаканы на коровьи соски, проверила вакуум и пока в поддоннике пошли первые струйки молока, прошлась вдоль фермы. Из четырёх доярок на месте оказались Мария Кузьменкова, Нина Левченкова и Надежда Конашкова. Коровы группы Валентины Яночкиной посматривали на старую доярку и тихо мычали.

- Опять не пришла? - спросила Анна Поликарповна доярок.

- Обещалась прийти, - отозвалась Мария Фёдоровна Кузьменкова, - вот только детей передаст на попечение мужа - он ведь только стадо пригнал. Не дожидаясь прихода доярки, Анна Поликарповна собралась уже начать дойку, когда появилась Яночкина, вся запыхалась, лицо горело - спешила на ферму. И это волнение, с каким предстала Валентина Яночкина перед старшей дояркой, вдруг успокоило её. Не стала она даже заводить разговора о том, почему эта совсем ещё молодая доярка опять опоздала на дойку, хотя уже не один раз говорили с ней на эту тему. «Мы тоже были молодыми, - подумала она, шагая к своей группе, - только у нас молодость была другая, суровая, она то и наложила свой отпечаток на наши характеры и привычки».

Домой супруги Точилины возвращались затемно.

- А у нас дома гости, - проговорил Сергей Максимович.

- Фаина, Фрося, Маша?- спросила Анна Поликарповна, сразу вспомнив о сёстрах, живущих в Смоленске.

- Лена и Таня, - сообщил Сергей Максимович, - дочки...

- Ну и как они?

- Городские, - нехотя отозвался Сергей Максимович, на нас с тобой не похожи, хоть и нашей крови.

- А что им быть похожими на нас? - возразила Анна Поликарповна, время сейчас другое, и поколение другое.

Помолчав, она добавила:

- Мы ведь тоже с тобой другими стали, только не замечали этого.

Окна их дома были залиты ярким светом, слышалась весёлая музыка. Сергей Максимович подошёл в сенцы, Анна Поликарповна устало присела на крылечке. Ей вдруг захотелось побыть одной среди прохладной осенней тьмы, приветливого шелеста яблоневой листвы.

Я. Коновалов, Газета «Ленинец» №114, 1978 г.

 

Русская женщина

До чего ж ты была красива!

Пела песни ли на заре

Иль траву за рекой косила,

Утопавшую в серебре…

До чего ж ты была красива!

Мне писать бы с тебя Россию

В самой ранней ее поре.

Но война ворвалась жестоко,

Неожиданно, как гроза.

Потемнели глаза у окон

И померкли твои глаза.

Вся земля стала полем боя

На года - не на десять дней.

Все, что было потом с тобою, -

Было с ней.

У тяжелого стоя молота

По две смены - на сквозняке,

Ты бледнела, как смерть, от голода,

Пайку хлеба зажав в руке.

Но не в силах тебя осилить,

Беды прятались, присмирев.

Мне писать бы с тебя Россию

В самой тяжкой ее поре.

А когда той весной неистовой

Май Победу земле принес,

Это ты, все сдержав и выстояв,

В первый раз не сдержала слез.

Ржавой проволокой опоясана,

Русь смотрела сквозь горечь дат

Не твоими ль глазами ясными

На пришедших с войны солдат?

И не ты ль им цветы носила,

Песни пела им на заре?

Мне писать бы с тебя Россию

В самой светлой ее поре.

А. Дементьев

 

 Письмо Катюши

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой,

Выходила на берег Катюша,

На высокий, на берег крутой.

Получил боец письмо из дому

На свои послания в ответ.

В том письме любимому, родному

Шлет Катюша ласковый привет.

«Я теперь, - Катюша пишет другу, -

Не хожу на берег, где туман.

Темной ночью, взяв винтовку в руку,

Я ушла с отрядом партизан.

В том краю, где груши расцветали,

В том саду, где яблони цвели,

Мы штыками недругов встречали,

На допрос стервятников вели.

На просторе, вольном и широком,

Для врага закрыты все пути.

По лесным тропинкам и дорогам

Не проехать немцам, не пройти.

Будет день и розовой порошей

Ветки яблонь снова зашумят.

Будет враг раздавлен и отброшен,

И победу трубы протрубят.

А пока, родной мой и любимый,

Мы идем с тобой в одном отрою

Защищать советский край родимый

И любовь горячую свою.»

А. Коваленков

 

Женщины войны

Когда бы не матери, дочери, жены…

Победу на фронте ковали солдаты,

Грудью весь мир заслонив и весь свет.

А женщины в поле встречали закаты,

Утром все там же встречали рассвет.

Косили косою, за плугом ходили,

Кнутом погоняя ленивых быков.

На тощих коровах они боронили.

Ждали с победой «своих мужиков».

Голодные, в латаной старой одежде,

Не ныли, что трудно, что голодно им,

А жили священной и крепкой надеждой.

Слали посылки желанным своим.

И мужеством, стойкостью той поражены,

Вставали солдаты под шквалом огня.

Когда бы не матери, дочери, жены -

Могла бы не выдержать эта броня.

Л. Матвеева